Elite Games - Свобода среди звезд!

Библиотека - Конкурсные работы - Разбудил меня писк коммуникатора

Разбудил меня писк коммуникатора


...разбудил меня писк коммуникатора. Кожу под ремешком, крепящим прибор к запястью, ощутимо щипало. Сверхсрочный вызов. Плохо. Только одно живое существо в этой галактике способно послать сверхсрочник через два часа после того, как я завалился спать! Когда-нибудь я разберу этот чёртов коммуникатор, и выдеру из него разрядник. Клянусь!
Как клялся каждый раз, когда этот дьявольский прибор будил меня посреди самого сладкого сна...
Эх, ладно, вызов есть вызов.
— Рэкс на связи, — едва выговорил я заплетающимся языком, с трудом нашарив кнопку приёма.
— А кто ж ещё-то? Взлёт через четыре часа, так что быстренько собирай манатки, прощайся с подружкой, и галопом на космодром! — какой же мерзко-жизнеутверждающий голос у нашего капитана! Ну почему, ПОЧЕМУ он всегда бодр, даже если не спал трое суток и успел только полчаса прикорнуть в командирском кресле перед посадкой?!
— Есть, сэр, — вяло отозвался я, пытаясь вытрясти из отяжелевших мозгов вату недосмотренного сна. — Будет сделано, сэр... Через четыре на исполнительном...
— А, ну вот и прекрасно... Собственно, ты последний в моём списке на оповещение. До космодрома — отбой. И извини, что разбудил, дело действительно срочное...
— Отбой...
Нет, на нашего капитана нельзя долго сердиться. Он никогда не беспокоит без веской причины и всегда извиняется. Проблема только в том, что веская причина случается в его исполнении довольно часто, и, как правило, в самое неподходящее время.
Душераздирающе хрустнув челюстью (я предполагаю, что это всё-таки был чудовищный зевок, а не попытка вывихнуть сустав и тем самым задержать вылет), я начал неторопливо собирать немногочисленные личные вещи, умудрившиеся расползтись по разным углам гостиничного номера...
Опять этот коммуникатор! Нет, ну что за адская машинка!
— Да! — рявкнул я в микрофон, одновременно пытаясь вытащить солнцезащитные очки из-под кровати.
— Дорогой, с тобой капитан уже соединялся? — медовый голосок, полившийся из динамика, не стал для меня большой неожиданностью. Санни, наш навигатор, наверняка опять просадила весь гонорар на тонны косметики, платьев, обуви и модных журналов, и теперь ищет бесплатный транспорт...
— Разумеется. И если ты думаешь, что я в очередной раз попру на себе твои баулы — ты жестоко ошибаешься!
— Ну Роки, ну пожалуйста!
Не люблю, когда меня называют Роки. И не люблю, когда упрашивают. Но единственный способ прекратить оба процесса — согласиться на её безумное предложение...
Не в этой жизни!
— И не проси! Может, у меня подружка завелась, и мне позарез необходима романтическая прогулка при солнечном свете?
— Ага, подружка. И в каком же подвале ты её сумел откопать?
Уела. Подружку мне на перевалочной базе найти сложновато... Да и прогулки не выйдет — не тот климат на этой планете...
— Санни, я последний раз в этой жизни таскаю твои сумки! И не потому, что я джентльмен, а потому, что иначе мы стартуем только через неделю. Пакуйся. И учти — если суммарный вес составит больше двух сотен килограммов, половина содержимого останется у владельца гостиницы!
— Да что ты, сладкий, какие две сотни! Тут и ста не будет! Люблю, целую, жду на третьем этаже. Пока!
Нет, коммуникатор — это не самое великое зло в этом мире. Вот косметика и платья — это да-а-а!..

...Выйдя в коридор, я едва не сшиб с ног Тристана, техника нашего скромного судна. Ещё не успев восстановить равновесие, я составил в голове коварнейший план по разделению своей тяжкой ноши, тем более что наш техник принципиально обходился без багажа, справедливо полагая, что за деньги на любой базе или станции можно легко достать всё необходимое.
— Привет великому техническому мегашаману!
— И тебе не кашлять. Рэкс, слушай, не знаешь, где можно не выходя из гостиницы прикупить тёплой одежды? Сейчас прогноз передавали, говорят на улице пурга убойная...
— А в чём же ты от космопорта добирался?
Не мог же он, в самом-то деле, в своём лёгком комбезе, в котором он обычно ползает по аппаратной, продираться через то, что здесь называют «хорошей погодой»?
— В такси. А от такси до входа спринтом. И не смейся, в тряпичном комбинезончике по морозу не попрыгаешь.
Всё-таки мог. Крут мужик!
— Счастливчик! А я своим ходом шёл, по дороге замёрз, как собака, хотя солнце было...
— Да ерунда это, а не солнце! Светить — светит, а греть — ищите других умных! Но сейчас ты до космопорта пешкодралом не доберёшься, окочуришься по дороге...
— Ничего, мне кое-кто обогрев обещал...
— Даже не буду пытаться угадывать. Опять наше Солнышко со своими коробками... Небось, вербовала в носильщики?
— Ещё как вербовала-то!
— Ну и как?
— А как ты думаешь? Согласился. Негоже девушке такой груз таскать...
— Дурак ты. Хоть и джентльмен. С таким грузом ты стопроцентно по дороге в сугроб превратишься.
— А есть другие предложения?.. — невинно осведомился я, приподняв бровь.
Тристан тяжело вздохнул, сделал несколько вращательных движений руками, поприседал, покрутил головой. Затем осведомился, на каком этаже нас ждёт драгоценный груз. Выслушав, что на третьем, ещё раз вздохнул, пробурчал насчёт того, что с первого было бы ближе, а с крыши — сподручнее, и двинулся к лифту. Я поплёлся следом, старательно давя улыбку в зародыше.
Уже в кабине, когда двери закрылись, и мы ощутили легчайшее прикосновение невесомости, меня в очередной раз озарило. Со мной это вообще часто случается, когда сильно не высплюсь... Такие «приходы» иногда, что хоть стой, хоть падай.
— Трис, может по воздуху тогда? И теплее, и быстрее...
— Рекс, ты сколько сегодня спал, только честно?
— Часа два. Потом кэп сверхсрочником разбудил...
— Я тебе тысячу раз говорил, что ток разрядника подавляюще действует на ту часть твоего мозга, где рождаются конструктивные предложения. Ты хорошо помнишь текст, которым нас снабдила Ксюша ещё на орбите?
— Помню.
До меня уже вполне дошло, какую глупость я сморозил. Впору было сквозь пол проваливаться... Здесь атмосфера специфическая, в каких-то двухстах метрах над поверхностью температура минус сто пятьдесят по Цельсию. На любом атмосферном транспорте добираться — раз плюнуть, два примёрзнуть! Такой доклад нам прочитала Ксенона, которую мы ласково называем Ксюшей, наш внештатный сотрудник... Капитан ещё три дюжины рейсов назад предложил девочке, выпускнице биологического института (специальность «условия жизнедеятельности», диплом с отличием, второе высшее — «конструирование систем жизнеобеспечения», отличие, третье — «терраформирование», уже без отличия. Оно и правильно, я бы свихнулся столько учиться!), которой практически некуда было устроиться, поработать у нас на борту исследователем атмосферы планет, на которые мы садимся. Польза получилась обоюдная. С одной стороны на меня обрушился поток чрезвычайно полезной информации, большую часть которой до этого мне приходилось заменять опытом пилотирования, а с другой — Ксена получила такой объём практических знаний, который молодому специалисту в нормальных условиях не светит... Подпитываясь всё новыми и новыми данными, а также моими замечаниями, «атмосферщица» (на борту она проходит как «научный сотрудник») постепенно шлифовала своё умение давать правильные советы в нужное время. Например — указывать особенности ветров на разных высотах прямо во время спуска. Вообще-то, при посадке пилота лучше не трогать, да и я сам обычно рычу, чтобы не говорили «под руку», но в данном случае подобная информация жизненно необходима! Что бы я без неё делал...
Наверное, сажал бы корабль по старинке — на ощущении полёта и крена, а как ещё? Ветер ловил бы крыльями, периодически сваливаясь и проклиная всё на свете, выходил бы на посадочную глиссаду прямо под порыв, и сажал бы машину со скрежетом амортизаторов и снопами искр, высекаемых опорами из бетонной площадки космопорта. Как и сотни пилотов до меня. А так — подробная карта, цветной оверлей на переднем бронестекле, ровный голос слева, красивый заход и мягкая посадка. Говорят, атмосферщиков теперь принимают на любой крупный корабль, и скоро официально включат в список полного экипажа...
Впрочем, что-то не вовремя увлёкся я воспоминаниями, поскольку стоим мы уже у дверей Солнышкиного номера, и потрясённо пялимся на самую настоящую ГОРУ коробок, свёртков и чемоданов, выставляемых в коридор. Вот засада так засада! Вызывайте святых, без них не дотащим!
— Э... Санни, ласковая ты наша, здесь сколько тонн, только честно?
— Да не много, я же говорила! Они все лёгкие-лёгкие, воздушные, — донёсся до нас голос навигатора, и из двери выдвинулась целая башня круглых, как банки, коробочек.
Тристан на пробу взялся за один из чемоданов, удивлённо крякнул и задумчиво осмотрел залежи сокровищ, громоздящиеся друг на друга и явно намеревающиеся перегородить весь гостиничный коридор.
— Ты чего?
Вместо ответа он передал мне чемодан... Ого! Тут же килограммов 30! А если умножить на количество...
У меня потемнело в глазах и заныл бок. Нужно соединиться с капитаном и сказать, что отлёт откладывается, поскольку требуется грузовик. Либо пусть ругается с навигатором. Обиженный взгляд и надутые губки я ещё переживу. А вот полторы тонны покупок — нет.
— Мальчики, вы чего? Трис, отдай сумку с моими гантелями, я их сама потащу. Лучше подумай, как всё это скрепить. Насчёт веса я не врала, моя сумка тут действительно самая тяжёлая, остальное едва за сотню кило весит, вместе взятое... — Зеленоволосая красавица с точёной фигуркой суетливо выскочила из номера с двумя мотками верёвок и принялась обвязывать коробки. Тристан галантно забрал у неё оба мотка, отстранил её к стене и стал перевязывать поклажу на манер пары здоровенных рюкзаков. Пока он занимался этим нелёгким делом (коробки постоянно норовили выскочить из верёвочной сетки и разлететься по всей гостинице), я сунул свой нос в одну из них. Шляпка. Невесомая, из тончайшей узорчатой ткани... В соседней — платье. Тонкое, почти прозрачное. Тоже невесомое. Хорошо. Правда, возникает ещё один спорный момент — парусность. Хорошо, если ветер в спину, а если нет? Я ж не каравелла, чтобы галсом ходить! Дорога узкая, снег в морду... Обочины — сугробы по два метра высотой. Транспорт не ходит по причине бури. Телефон не работает. Только коммуникаторы, по шифрованной связи, но такси по коммуникатору не вызовешь. Да и не влезем мы в такси...
Тем временем Тристан каким-то чудом завершил сложное плетение, присобачил одну пародию на рюкзак мне на спину, подтянул лямки и ободряюще похлопал по плечу. Взвалил вторую вязанку на себя, покрутился, недовольно сморщился, но всё-таки двинулся в сторону лифта. Санни с виноватым, на всякий случай, видом засеменила следом. Трис настолько напоминал гнома со здоровенным мешком драгоценностей, возвращающегося со своей шахты, что я невольно рассмеялся и потопал за ними.
— Чего ржёшь? — добродушно оскалился техник, повернув голову в мою сторону.
— А ты в зеркало на себя сбоку посмотри! — я вновь расхохотался, благо мы как раз остановились напротив зеркальных дверей лифта в ожидании кабины. Через пару секунд ко мне присоединился раскатистый бас Тристана.
За открывшимися дверями оказалась какая-то мелкая дамочка неопределённого возраста. Увидев нашу честную компанию, она что-то пискнула и забилась в самый дальний угол лифта. Странная какая-то... До самого первого этажа она так ничего и не сказала, лишь глаза пучила, будто первый раз космонавтов увидела... Не знаю, почему, но испортила она мне настроение. Сразу вспомнилось, что я сегодня жутко не выспался, что отпуска у меня уже полтора стандартных года не было, да и климат на большинстве планет убойный... Ну и так далее, обычная песня уставшего лётчика. Надо срочно брать выходной, причём на нормальной планете, а не в каком-нибудь аду!
— Кстати, об аду. Трис, ты спрашивал про одежду... По-моему вот то, что нам надо! — с этими словами я указал на приметное заведение в холле гостиницы, вывеска которого гласила «Стиль. Имидж-студия. Сделаем из мухи балерину!», с соответствующей девизу картиной рядом.
Тристан, покосившись на пургу, завывавшую за двойными дверями термошлюза гостиницы, поёжился, сгрузил свою ношу на пол, сказал Санни «жди тут» и решительно двинулся в указанном мною направлении. Я последовал его примеру, так что в двери заведения мы вошли бок о бок, хотя для этого пришлось слегка подправить форму входа, к тому же я немного повредил цветок в кадке, стоящей неподалёку... Ну, вот такой я неуклюжий!
К нам немедленно подскочили две раскрашенных девицы и активно косящий под «голубого» молодой паренёк. Хотя с ориентацией у парня явно было всё в порядке — он периодически с живейшим интересом глазел на выступающие филейные части девиц.
— Итак, что нужно глубокоуважаемым господам? Вечерний туалет? Дневной прикид? Модный убор? Или клёвую стрижку? — спросил парень, вдоволь насладившись своим зрелищем.
Мы с Трисом с удовольствием рассмеялись. Трис щеголяет зеркальной лысиной на макушке и активно борется с любыми волосами, имеющими несчастье пытаться произрастать на его голове... Я же вообще лыс, как мне и положено... Да и одежда нам была нужна самая простая.
— Нам, ребята, надо выжить в вашей пурге. Тут разве что париком прикрыться... Сможете изобразить что-нибудь непритязательное, но тёплое? Желательно быстро, у нас вылет через три часа.
— А, так вы космонавты! — защебетали барышни, а парень, состроив глазки Трису, начал снимать с него замеры. — А мы так сразу и подумали! Где ж ещё можно таких встретить... Костюмчики вам, тёплые... Да не вопрос, сейчас сообразим. Вам из чего лучше, из политрипитона с термопрокладкой, или из новастила?
Прикинув стоимость полного костюма из новастила, я мысленно присвистнул. Материал хороший, спору нет, комфортно и сухо даже после обеда, тем более от плюс до минус 60 градусов, но цена! Мне трёх гонораров не хватит, даже если буду круглосуточно за штурвалом.
— Нет, девчата, нам бы из чего попроще... — точно уловив мою мысль, отозвался техник. — Хотя бы из синтепона...
— Из синтепо-о-она... — протянула одна из девиц, вторая же обиженно надула губки. Ещё бы, деньга из рук уплывает!
— Господа желают из синтепона, господа получат из синтепона! Через час будет готово, надеюсь, вас устраивает? — внезапно подмигнул парень, заканчивая измерять мою шею.
— Нас устраивает? — переадресовал я вопрос технику.
— Вполне! Ещё бы кто с транспортом помог, вообще бы красота была...
— С транспортом? Айе, я знаю, кто вам нужен! У нас как раз один дальнобойщик сейчас стрижку делает, — заявила внезапно одна из девиц, и провела рукой по волосам, будто машинкой для стрижки. Мы с Тристаном понимающе переглянулись. Стрижка а-ля Трис, то бишь напрочь. Хорошо.
— Ну так показывайте своих парикмахеров, нам перед дальней дорогой проборчик бы выправить!..

...В мужском зале Трис устроился в кресле и принялся болтать с парикмахером, делающим вид, что обрезает ему волоски на затылке. Я же пристроился прямо у входа и начал наблюдать за развитием событий. В соседнем с Трисом кресле умостился объёмистый бородач в толстенной клетчатой рубахе с капюшоном. Макушка его напоминала свежесваренное яйцо, которое сейчас тщательно обривал второй парикмахер. По сравнению с тёмно-синим комбинезоном Тристана, выглядела рубаха мужика невероятно домашней, особенно в сочетании с меховыми штанами...
Трис трепался обо всякой ерунде, особенно громко напирая на то, что скоро вылет, что на улице холодно, что во всей гостинице ни одного рабочего телефона, и что у них, то есть у нас, куча багажа... Бородач заинтересованно косился в его сторону. Косился-косился, косился-косился... А затем внезапно спросил высоким, но приятным голосом:
— Ты не пилот ли той баржи, что сегодня утром села?
— Да не, какой я пилот! Я техник. Пилот вон, у дверей валяется!
Я утвердительно кивнул головой, не меняя позы, чтобы опровергнуть это пренебрежительное «валяется».
— Круто садился, парень! Уважаю! Обычно тут высокотоннажки шлёпаются так, что за двадцать километров слышно, а ты как пёрышко опустил... Экспериментальщик?
Я снова кивнул. Да, нас так называют. Всего на данный момент существует пятьдесят смешанных экипажей, и это нарушение давней традиции космофлота. По традиции, экипаж должен быть моногамным. А у нас космическая солянка на борту. Но эта солянка показывает такие результаты, что поговаривают о скором переходе всех экипажей на новую базу комплектования...
Бородач кивнул в ответ, ненадолго задумался и вдруг предложил:
— А давайте я вас до порта подкину? А то по нашему климату не так просто пробраться без транспорта, тем более, говорите, с поклажей...
— Благословенен будь, добрый человек! — возопил Тристан, поднимая руки к потолку в шутливой молитве. — Свершилось чудо на земле! Нашёлся спаситель! Только ты уверен, что мы влезем в твою тачанку?..
— Не боись, у меня на воздушке на тридцать тонн машинка. Влезете. Одного в кабину, остальных в кузов... Всё равно порожняком идти, так хоть по дороге не скучно.
— Остаётся отдельный вопрос про оплату... — начал, было, я, но был прерван взмахом руки нашего нового шофёра:
— Да какие деньги! Всю жизнь мечтал увидеть хотя бы один полный экспериментальный экипаж! Познакомите меня со своими — вот и вся плата!
Да-а-а, на такую щедрость я, признаться, не рассчитывал... Либо наши экипажи уже стали диковинкой, либо мужик действительно мечтал о таком зрелище. Как бы то ни было, возможность сэкономить мне весьма нравилась, поскольку деньги всегда имели свойство исчезать из моих рук с пугающей скоростью... Хотя и не так быстро, как у Санни — вспомнил я загулы нашего навигатора. А заодно вспомнил, что у неё как раз ничего из тёплой одежды не было, и как она будет добираться до грузовика — тоже не очень понятно... Воблин. Помесь гоблина с Воплями Вiдоплясова.
Тем временем мастера закончили колдовать над головами своих жертв, сбрызнули их одеколоном (господи, 24-й век на дворе, а «тройной» одеколон до сих пор в почёте!), бородач молча поморщился, Тристан отпустил шутку насчёт слезающей шкуры, и мы двинулись к выходу.
— Ну ёлки пушистые, вы там полный гардероб заказывали что ли?! — встретил нас в холле звонкий голос Санни. Она уже где-то успела переодеться и теперь щеголяла в изумительно подогнанном по фигуре костюме, сильно напоминающем термоизоляцию на главном теплообменнике силовой установки. Проще говоря, замерзнуть ей не светило ни при каких обстоятельствах.
— Нет, хуже — транспорт искали! — широко улыбнувшись и хлопнув по плечу бородача, сказал Трис.
Бородач расплылся в улыбке, затем окинул взглядом пару вязанок коробок и осклабился ещё шире.
— Меня зовут Гиббс. Если вас, леди, не затруднит дотащить свой груз до моей машины, то вплоть до каюты вам не придётся беспокоиться о погоде!
Трис сдавленно фыркнул и ткнул меня локтем в бок за спиной Гиббса. Наш новый приятель принял Солнышко за пассажирку. Что, в общем, и неудивительно... Поддержим игру, пожалуй!
Я выразительно подмигнул Санни и представил её по имени, не упомянув звания. Она обворожительно улыбнулась, и сразу же стала уточнять, где именно припаркован грузовик. Оказалось, от дверей надо было пройти «всего лишь» метров сто...
Тристан подошёл к прозрачной стене и вгляделся в сизую пургу в указанном водителем направлении.
— Рэкс, либо у меня после космоса полный абзац со зрением, — грустно проговорил он, почесав правый височный рог, — либо на улице реально паршиво! Я в упор не вижу этот траханый грузовик.
Похоже, дела у нас совсем плохи. Трис редко ругается, тем более матом. Только в исключительных обстоятельствах. И, поскольку перед посадкой мы все проходили обязательное медицинское обследование, космическую слепоту подхватить он не мог...
— Трис, Санни, Гиббс... Так не пойдёт. Нужно подогнать грузовик как можно ближе. Иначе заблудимся и замёрзнем. Я из вас дольше всех способен держать низкую температуру, Гиббс — водитель, и неплохо одет к тому же. Санни, боюсь, ты не справишься с ветром. Я оцениваю его приблизительно в тридцать метров в секунду. С вязанками мы не пройдём и десяти метров — сдует на фиг! В общем, идея-фикс — сейчас мы с Гиббсом по пеленгу на коммуникатор Тристана подгоним грузовик к дверям, погрузимся и летим в космопорт. Трис, поторопи портных, у нас не так много времени! Гиббс, двинули...
— Удачи! — сказала вслед нам навигатор. Затем внутренние двери шлюза закрылись, отсекая нас от звуков и тепла помещения.
А через пару секунд открылись внешние двери.
— Ого! — Порыв ураганного ветра подхватил и унёс мой голос куда-то в сторону, а в качестве компенсации закинул в рот пригоршню горького снега. Вода и марганец, чёрт бы побрал этих шизанувшихся колонистов, помешанных на сохранении изначальной природы!
— Ты что-то сказал?! — провопил мне в ухо Гиббс, кутаясь в свою невероятную рубаху, как в тулуп.
— Я сказал — ОГО!!! — заорал я в ответ и двинул в сторону, где предполагалось наличие грузовика. Разумеется, никакого грузовика я там не видел. Поле зрения уменьшилось до полуметра; всё, что было дальше, поглощала фиолетовая мгла. Ветер ревел в ушах, толкался и пинался, пытаясь опрокинуть, повалить, зарыть в снег навсегда. Я отчаянно боролся. Водитель, хитрая тварюга, использовал моё тело в качестве прикрытия, но это ему не очень помогало — ветер кружил и набрасывался с разных сторон, менял на ходу тактику, но при этом не ослабевал ни на секунду. Холод пробирал до костей, отдаваясь болью при любом движении. Я стиснул зубы и тихо зашипел, на каждом шаге проваливаясь в рыхлую ледяную кашу почти по колено... Но пилот я, в конце концов, или тварь дрожащая?! Но пасаран!!! Го-го-го, мув ит, лэдиес! Пока не отвалится, мув, твою налево, вперёд!!! Ать, два, где наша не пропадала! Зима, крестьянин, торжествуя, плетётся рысью как-нибудь...
— ...очти ...шли! ...ямо ...еся ...ров!
— Чего?! — я почти ничего не понял из предложения, обращённого ко мне.
Вместо ответа Гиббс махнул рукой вперёд, потом показал десять пальцев. Десять чего? Минут? А что это темнеет впереди?..
Грузовик на воздушной подушке, этакая черепаха в юбке, показался из сизой мглы внезапно, будто выпрыгнул из сугроба, приветствуя нас. Я вздохнул с облегчением, так как уже начал терять чувствительность физиономии и скоро был бы вынужден идти с закрытыми глазами.
Гиббс приглашающе распахнул заднюю дверь закрытого кузова (по дороге я запоздало испугался, что кузов будет обычной открытой коробкой), и я ввалился внутрь, захлопнув её за собой. Сам водитель запрыгнул в боковую дверь. К счастью, кабина водителя и грузовой отсек представляли собой единое пространство. Мягко загудели турбины, постепенно набирая мощность, и в моё измученное ледяным ветром тело ударил поток тёплого воздуха из кондиционера. О, великое блаженство! Впрочем, пол, стены и потолок кузова по-прежнему оставались ледяными, так что пришлось подняться на ноги. Машину слегка тряхнуло, когда она оторвалась от поверхности снега и зависла в полуметре над ним.
— Ну что, давай свой пеленг... Гостиницу нифига не видно. Часа четыре назад было намного лучше!
Ещё бы! Часа четыре назад светило солнце, и я бежал сюда сломя голову и стуча зубами от холода. Сейчас я бы не рискнул повторить свой подвиг ни за какие деньги! И вообще, кто меня дёрнул направиться в гостиницу, вполне бы нормально выспался на корабле! И-эх-х-х...
— Пеленг... Прямо, пять градусов налево, сто двадцать метров до источника, значит метров сто десять до стенки... Малый вперёд и не протарань шлюз!
— Фиг его протаранишь, он прямое попадание кометы выдержит. Гостиница развалится, а он устоит! — Гиббс довольно рассмеялся своей шутке. Меня пока не тянуло присоединиться к его веселью — все мои пилотские инстинкты протестовали против движения с нулевой видимостью почти без приборов. Я, будто инстинктивно, чувствовал впереди препятствие и силился сейчас определить нашу скорость и расстояние до него. Учитывая сизо-фиолетовую мглу за передним окном, сделать это было принципиально невозможно, но я продолжал напрягать все свои чувства.
— Сорок метров до пеленга, тормози!
— Спокуха, сейчас пристыкуемся... — Гиббс заложил лихой разворот, и я внезапно увидел в окна задних дверей мягкий свет термошлюза. Что ж, респект и увага тебе, ас бездорожья!
— Я посижу пока внутри, а ты дуй к своим, хватай девчонку под мышку и запрыгивайте...
Открыв дверь, я одним прыжком оказался у створок шлюза, гостеприимно открывшихся перед моим носом. Затем то же самое сделали вторые двери, и...
— Однако тепло у вас здесь, после улицы-то!
— Ничего, Рэкс, адаптироваться не придётся, нам ещё ехать... На вот, облачайся! — с этими словами Тристан протянул мне попугаистый наряд, сильно напоминающий горнолыжный костюм...
— Это что ли наш заказ?
— А то! Меня сейчас минуты три убеждали, что такая расцветка — самый писк моды! Кстати, с тебя четырнадцать килокредитов...
Молча погрозив ему кулаком, я запихнулся в костюм, отметив, что выгляжу в нём не просто попугаем, а каким-то нетрезвым хамелеоном. Повертевшись и убедившись, что ничего и нигде не мешает, я подхватил свою часть поклажи, пристроил её на спину и кратко проинструктировал команду:
— Народ, машина стоит передницей к лесу, а задницей соответственно. Так что от дверей прямо, не ошибётесь. Санни первая, в кабину, справа есть дверь. Тристан, в кузов. Пойдешь вторым, я дам двадцать секунд форы. Потом бегу сам. Поэтому за отпущенное время тебе придётся уплотниться, иначе раздавлю, сам понимаешь...
— Ясен пень... Санни, пошла!
Навигатор скрылась в пурге. Техник закинул на плечи верёвки, зачем-то отсчитал вслух до шестидесяти, затем ушёл в том же направлении.
Я окинул прощальным взглядом приёмный покой гостиницы, приветливо махнул дежурному клерку за стойкой, дождался сонного кивка и пулей вылетел из этого гостеприимного заведения.
Запрыгнув в распахнутую дверь кузова, я почувствовал, как ощутимо просела машина. Что ж, почти центнер живого веса — не шутка! А ещё коробки... Впрочем, коробки-то как раз почти ничего не весили... Трис закрыл дверь и помог мне разместить верёвочную сетку с ними у стены.
— Ну, трогай помалу, — сказала Санни Гиббсу.
Водитель, ни слова не говоря в ответ, мягко тронул машину с места и полетел в направлении радарной метки космопорта. По прямой двигаться было не в пример приятнее, чем бежать по извилистой дороге. Тихий свист турбин убаюкивал, кондиционер поддерживал в салоне комфортную температуру... Меня начало отчаянно клонить в сон. Пару раз клюнув носом, и убедившись, что лететь нам ещё не меньше двух часов, я решил плюнуть на всё, улёгся прямо на пол (сзади что-то подозрительно хрустнуло и зашелестело, но я уже не придал этому значения), и, не смотря на холод снизу, провалился в черноту без сновидений...

...И вновь проснулся, второй раз за этот день, от не менее неприятных ощущений: я лежал, благополучно примерзнув к полу ухом.
— Ы-ы-ы!
И заодно, похоже, изрядно простыл. Ведь только что прозвучавший сиплый голос был моим, правильно?..
— Что, таки замёрз? А я только хотел попросить Гиббса прикрутить кондиционер... — на бордовой физиономии Тристана выступили капли пота, новенький костюм был расстёгнут до середины груди. Видимо, под потолком было значительно теплее, чем на полу. Ну а поскольку я занял почти всё свободное от коробок пространство, то технику пришлось коротать путь, стоя в позе «Г» у стены.
— Ха-а-а... Кхе-кхе! Я хотел сказать, что с удовольствием поменяюсь местами, если ты найдёшь способ отморозить меня от пола.
— Что-о-о?!
— Я примёрз к нему ухом.
С передних сидений грузовика донёсся дружный хохот. Глядя на растерянную рожу Триса, я и сам было начал хихикать, но понял, что это очень больно, и просто широко осклабился.
— Ну, ёшкин дрын... Ну и приколы у тебя! И чем отмораживать прикажешь? — похоже, техник принимал ситуацию очень серьёзно. По здравом размышлении, я вынужден был с ним согласиться — без пилота корабль от поверхности не оторвётся... Впрочем, в такую пургу лучше даже не пытаться... Но четыре часа, данные капитаном на сбор означали, что способ всё-таки существует. Значит, в тот момент, когда пробьёт час «Ч» я должен быть за штурвалом. Вопрос только, как же мне теперь туда попасть?
— Постойте, кажется у меня есть подходящее средство... Вот.
Что именно навигатор передала Тристану, я не увидел — положение не позволяло.
— И что с этим делать? Ухо мазать или пол?
— Просто дай Рэксу понюхать. Только аккуратно...
— Ага, вижу, написано...
Интересно-интересно... Что бы это могло быть? Новое средство повышения кровяного давления? Вряд ли поможет, примёрз я крепко...
Красное шипастое плечо исчезло из поля моего зрения, на его месте возникла физиономия техника в комплекте с сочувствующим выражением.
— Эх, не завидую я тебе, парень... Но средство самое подходящее. Только глубоко не вдыхай...
Раздался звук откручивающейся крышки. Хотел бы я знать, по поводу чего он не завидует... Ну, примёрзнуть, конечно, не здорово... С другой стороны, больше похоже на лекарство. Чем же оно плохо? Вызывает похмелье? Меняет цвет глаз? Плохо пахнет? Я осторожно потянул воздух ноздрями...
БДАМ-М-МС-С-С!!! 
Ой, бля-а-а!!!
Я что-то говорил про похмелье?! Да я даже про порванное ухо забыл! Пришёл писец, отворяй ворота!!!
— Не ори так, уши нам угробишь!!!
Я ору?! Это я ору?! А, да действительно, именно я и ору... Ну ору, подумаешь... Вас бы так через этак...
Я заставил себя закрыть рот и глубоко подышать. Немного отпустило, так что вместо громкого вопля можно было перейти к тихому поскуливанию, но перед глазами по-прежнему плясали яркие цветные круги. Эффект тот же, что и от кувалды по затылку. Если кувалдой орудует свихнувшийся викинг. Предупреждать же надо! Это у людей нашатырный спирт применяется для приведения в сознание, а мне эта хрень такую дикую боль причиняет, что его в качестве оружия использовать можно!
— Теперь я могу хвастаться, что перевозил в кузове плохо связанного бешеного тахорга — произнёс Гиббс, не отрываясь от баранки. Это он про крышу. Об которую я головой приложился, когда с пола вскакивал. Отпечаток получился точь-в-точь как у черепа тахорга, разве что у него рога стоят вертикально, а у меня горизонтально загибаются назад. Была бы башка Триса — было бы решето сейчас на месте крыши, рогов у него как минимум раза в четыре больше и раз в десять острее...
— Давай ухо-то перевяжу, тахорг ты наш недоделанный... — со вздохом предложил техник, извлекая стерильный бинт из автоаптечки, привинченной к стенке грузовика. Вовремя, я как раз начал ощущать, что ухо оттаивает, а ведь на полу осталось несколько ошмётков плоти... Ай-яй-яй, теперь будут небольшие проблемы со слухом... И как назло именно с левой стороны — там, откуда мне предстоит получать критические на взлёте сведения...
— Жжёт, зараза!
— Потерпи, скоро прекратит... Надеюсь, на тебя альгипор нормально действует? Кажется, ты им кровь при мне останавливал, но я плохо помню...
— Было дело... — тогда я ловил плечом осколки термостата, после ремонта на одной весёлой станции. — Только вообще-то это не кровоостанавливающее, а регенерирующее... Кровь у меня и так быстро сворачивается.
— Ну ладно, не помешает в любом случае... Так, кто это у нас пищит? Ага, коммуникатор. Угадайте с трёх раз, кто нас вызывает? Правильно... Тристан на связи!
— А Изольда где? — тон капитана был сухим и деловым, даже дежурная шутка звучала как допрос с пристрастием.
— Рядом.
— Время прибытия?
Трис выгнутой бровью переадресовал вопрос водителю.
— Десять минут примерно... Зависит от положения вашей баржи на посадочной.
— Минут двенадцать. Кэп, слушай, у нас один отмороженный, один сваренный вкрутую, один любопытствующий и куча коробок...
— Вы на чём?
— На воздушке. Лучше всего будет, если ты откроешь грузовой шлюз.
— Понятно... Ксеня сообщает, что через пятнадцать минут тридцать секунд пройдёт «глаз бури», минутной ширины. Если не взлетим, то тогда застрянем на три дня минимум, сроки сорвём... Короче, как обычно. Мне нужен пилот. В любом состоянии. Но за штурвалом. Ясно?
— Ясно...
— Также мне нужен вменяемый навигатор и боеспособный техник. На своих местах. Хотя необходимость в них чисто теоретическая. Пилот же мне нужен немедленно! Отбой.
— Гиббс, похоже, экскурсия отменяется... Капитан сейчас будет брызгать пеной и кусаться. Может, возьмёшь деньгами?..
— Не, так не пойдёт. Раз уж договорились... Мне нужно ровно двадцать секунд — просто увидеть вас всех, и всё! Хоть будет о чём внукам рассказать...
— О'кей, но на твой страх и риск!
— Не впервой... Кстати, а где вы будете брать навигатора в такие сжатые сроки?
— Навигатор уже почти два часа скучает рядом с тобой — отозвалась Санни.
— Ого! — только и сказал Гиббс.
— Понимаешь, шутка хорошая, и стоило бы довести её до конца, но ситуация критическая, и нам просто не до юмора сейчас....
Остаток пути прошёл в молчании. Ветер продолжал усиливаться — приближалась самая жестокая часть любого шторма, его сердце...

...Гиббс, резко переложив тягу на реверс, уверенно вписался в полуоткрытый люк грузового трюма. Фары выхватили из тьмы одинокую худощавую фигуру, нетерпеливо ожидающую у дальней стенки помещения.
— Капитан Николай Лаврин, — без особой необходимости представила Санни силуэт кэпа. — Выскакиваем быстро, бежим ещё быстрее. На бегу соображаем отмазу. Иначе полетят головы...
— Рэкс, готов? Коробки выкидываешь сразу в сторону и ходу...
— Готов. Пять минут до старта, если движки забарахлят — руки оторву!
— Какое там забарахлят, я их перебирал три дня назад!
Машина закончила торможение, опустилась на металлический пол трюма. Я вышиб заднюю дверь плечом, мимоходом прикинув стоимость нового замка, подцепил одну из сеток с коробками и стрелой вылетел из кузова. Развернулся на месте, запулил верёвочную сетку куда-то в дебри прикрученных к полу контейнеров с грузом и понёсся в направлении рубки, слыша сзади тяжёлые шаги Тристана.
Траектория моя совпадала с текущим положением капитана, но отклоняться было поздно – я, если разгонюсь, становлюсь похож на крупный астероид. Так что вместо рапорта Николай дождался от меня лишь крика «поберегись». Не поведя и бровью, он плавно отступил в сторону и поднял руку в приветственном жесте. Я, как смог, отдал на бегу честь и пронёсся мимо, в коридор, отскакивая от переборок как мячик.
В рубке всё было как обычно — пять кресел и моё ложе, по которому я и проскользил вплоть до самого штурвала. Вообще-то в оригинальной компоновке корабля тут было всего четыре кресла... Но, во-первых, у нас есть Ксенона, а во-вторых, мне неудобно сидеть в кресле — хвост мешается. Конечно, на плоской доске переносить перегрузку совсем не так удобно, но зато я лучше чувствую корабль и хуже — всякие выступающие части тела.
— И Кесарь почтил присутствием наш скромный пир! — нараспев произнёс Икла (ударение на первом слоге!), второй пилот, откладывая в сторону сканворд и протягивая мне правую нижнюю руку для пожатия.
— Кесарь, в отличие от меня, на ложе имел удовольствие вкушать пищу! — в тон ему ответил я, возвращая пожатие.
Икла удивлённо моргнул верхним глазом, затем улыбнулся.
— Ого, Рэкс! Кто это тебя так отделал? Опять без меня подрались? — с правой стороны, на одно кресло позади второго пилота, возвышался мохнатой горой Кром — боевой офицер... Лучший стрелок в своём классе!
— Да какое там подрались... Драчунов — на мороз! Я ухом по дороге приморозился немного... Ребята вернутся, расскажут, — смущённо объяснил я, трогая повязку на голове. — Кстати, о ребятах. Где Ксеничка? Нам взлетать пора!
— Сейчас будет твоя ненаглядная, готовься к старту. Я слышал, вы с ветерком добирались? — Икла заинтересованно наблюдал, как я проверяю многочисленные приборы.
— Ещё с каким ветерком! Этот ветерок сейчас в рубку прибудет, в качестве платы...
— Господа, позвольте представить вам героя дня, сумевшего доставить команду к самому старту за рекордное время! — Гиббс и Николай вошли в рубку чуть ли не в обнимку. Однако! Я думал, капитан его пинком выставит... Странные существа — люди. Непоследовательные какие-то. Наверное, именно поэтому им так долго удавалось занимать лидирующие позиции в космосе... Да какое там — занимать! До сих пор на любом корабле капитаном является именно человек, даже если весь оставшийся экипаж принадлежит к другому виду... Лучших тактиков по всей галактике не сыскать!
— Вот этих двоих ты ещё не видел... Это — Кром, стрелок не худший под этим небом...
— Наслышан, наслышан... Немало подвигов ратных совершил ты, о герой... Но должок с тебя я никак всё взыскать не могу.
— Гиббс?! Ты? Ох, плакал мой кошелёк...
— Гиббс? Ах ты, старая черепаха! – рядом со мной вскочил с кресла Икла, бросив попытки контроля над правильностью моих действий. Оно и правильно, его задача будет дублировать меня в полёте, благо скорости наших реакций намного выше человеческих, что позволяет исправлять почти все ошибки пилотирования...
— Господа, если вы уже все друг с другом давно и надёжно знакомы, может, продолжите общение в кают-компании? Хватит мне мешать! — я резко развернулся к галдящим людям и зарычал сквозь зубы для пущего эффекта.
— Всё, всё, Рэкс, мы уходим. Четыре минуты до прояснения, Ксения, ты вовремя...
Мимо уходящих фигур протиснулась другая, с метр ростом, да и то за счёт туфель на платформе. Приветливо блеснула серебряными, острющими, как кусачки, зубами. Сверкнула перламутром кожи, кокетливо поправила белый бантик на жёстких хитиновых трубочках, заменяющих ей волосы. Проворно вскарабкалась в своё кресло, вывернутое до максимума вверх, привычно пробежала по клавиатуре компьютера, готовя его к работе, и развернулась вместе с креслом ко мне, где её уже ожидал вопросительный взгляд.
— Рэкс, как твоё ухо? Уже разморозилось? Да не переживай ты так, отрастёт за пару дней! Давай к делу...
Я могу привыкнуть к чему угодно. К пронзительному взгляду третьего глаза Иклы, когда ему кажется, что я мешаю его работе. К громкому треску костяных выростов Тристана, когда ему хочется потянуться. К манерам секс-бомбы Санни. К грубоватому юмору и готовности подраться Крома. К резким перепадам настроения и энергичности Николая. Но никогда, НИКОГДА я не привыкну к такому лёгкому чтению эмоций со стороны Ксеноны! В таких случаях я всегда вспоминаю, что крипсы, к которым она принадлежит, были практически истреблены людьми, решившими, что они могут читать мысли... Ерунда какая!
— Ну, давай. Что там у нас с прогнозом погоды?
— Всё в ажуре. Глазик устойчивый, ветер внутри нулевой. Движется быстро, но минута у тебя будет. За это время тебе нужно будет оторваться от поверхности и выйти на вектор подъёма. Скорость смещения «глаза» — около двадцати метров в секунду, направление — магнитный север. Воронка идёт вплоть до верхнего слоя, так что из бури прямиком на орбиту должны выйти...
— Значит, «глаз» шириной в километр? Фигово, придётся на форсаже вписываться... Тогда давай на предмет ЧП проработаем. Если, в результате обстоятельств, мы не впишемся в воронку, как тогда у нас?..
— Ну, как бы тебе помягче сказать... Эта буря продлится ещё дней семь, если продолжит развиваться с прежней энергией. Если бы у нас в качестве планетарных стояли не жидкостные движки, а хотя бы антигравы — тогда ещё можно было бы...
— Если бы наш корабль не был бы таким старым, то нам бы не приходилось летать по задницам мироздания...
Необходимость в планетарных двигателях на кораблях грузового класса возникла практически сразу после старта первых образцов. Поскольку на таких кораблях обычно перевозится много груза, то маршевый двигатель должен обладать запредельной мощностью, иначе груз в точке прибытия просто не дождутся в результате наступления старости. А теперь представьте плазменный столб с температурой взрыва сверхновой, длиной в десяток световых секунд, и что он сделает с космопортом, если попытаться стартовать на таком движке... Хуже только с фотонными звездолётами — там температура низкая, зато радиация такая, что полпланеты потом в карантин загонять надо. На пару-тройку стандартных тысячелетий.
Итак, планетарные двигатели нужны на грузовиках как гарантия небольших разрушений при взлёте и посадке. Наше корыто относится к довольно древней серии «Левиафан», тогда на них ставили обыкновенные водородные ракетные двигатели. Такие штуки, которые жрут сотни тонн топлива, нифига не тянут, отчаянно капризны в эксплуатации, зато в качестве отработанного продукта выделяют воду. Конечно, новомодные антигравы ещё более экологически безопасны, но стоимость модернизации сравнима с покупкой новой шаланды, что не устраивает весь экипаж. Мы уж лучше по старинке прогуляем наши гонорары...
— О'кей, значит, придётся взлететь, не смотря на обстоятельства. Ты уверена, что атмосфера в воронке абсолютно спокойна?
— Уверена. Это показывают и приборы, и конспекты, и мой опыт. Там штиль. Больше нигде ты не найдёшь такого полного спокойствия, как в центре шторма... Внимание, две минуты до вхождения!
Я дотянулся до интеркома и продублировал сообщение Ксеноны по внутренней связи.
— Понятно. Ключ на старт, Тристан — в реакторную, и если что-нибудь заглохнет — станешь обедом Рэкса, — донёсся до меня голос капитана.
— Есть ключ на старт, — отозвался я, включая прогрев. — Но вообще-то я не люблю сырое мясо, тем более с костями...
— Какой привереда! Лучшие куски армаддила ему уже не по душе! — пробился Тристан.
— Кстати, Гиббса уже выпроводили? — внезапно вспомнил я нашего водителя.
— Насчёт этого проныры не беспокойся, он летит с нами... — «успокоил» меня капитан. Я схватился за голову.
— Э-э-э, Коля, тебе никто никогда не объяснял значение понятия «центровка» на воздушных судах?
— Рэкс, не бзди, всё путём! Я присобачил свою черепашку точно по центру тяжести и закрепил её магнитом. Так что за центровку можешь не беспокоиться...
Гиббс? Хм... Похоже, я чего-то не знаю. И не знаю при этом очень много. Если он ТАК припарковывался, то как минимум знал, что летит с нами. Вот тебе и «небольшая плата»... И с капитаном он знаком, и с половиной экипажа...
Ага, а вот и капитан с экипажем, легки на помине!
— Ну, что у нас здесь? — спросил Икла, занимая своё кресло.
— Всё нормально, двигатели разогреты, к запуску готов... Работаем как обычно, следи за тягой. За всем остальным следить необязательно, ветра и в помине не будет...
— Капитан корабля «Моби Дик» диспетчерской Лайса: к взлёту готовы!
— Диспетчер капитану: даю добро, постарайтесь уложиться в воронку, мы готовим аварийные службы. Вы — единственный взлетающий корабль, остальные пережидают бурю...
— А у нас как обычно сроки горят.
— Ну, в добрый путь!
В этот момент на обзорном мониторе пурга внезапно закончилась. Из темноты проявились мачты осветителей, изрытое вмятинами бетонное поле, башня диспетчерской...
— Рэкс, не спи, пятьдесят секунд, обратный отсчёт, — ровный голос Ксеноны слева...
...и серо-фиолетовая стена снега и бушующего ветра, надвигающаяся с другой стороны просвета. Словно сплошной монолит, она неспешно и уверенно приближалась к кораблю, будто собираясь раздавить хрупкую скорлупку грузового судна, здание космопорта, весь этот мир...
Я плавно двинул вперёд рукоятки управления двигателями и закрыл глаза. Сейчас многочисленные приборы и обзорный экран только мешают. Ассоциации всплывают сами... Лист картона, как сказочный ковёр-самолёт... Ощутимо содрогается, готовясь прыгнуть в небо, послушный моим рукам... Вот сейчас он оторвётся от земли...
— Третий двигатель, тяга ноль! — резкий голос Иклы вывел меня из транса, заставил резко распахнуть глаза. Так и есть, индикатор третьего движка горит красным. Топливо есть. Окислитель есть. Зажигания нет.
Резко сбросив газ на остальных пяти двигателях, я ткнул в кнопку старта третьего. Ноль эффекта.
— Тристан, мать твою в реактор, что с движками?! — заорал я в интерком.
— Хрень какая-то! — завопил в ответ интерком. Послышались глухие удары чего-то железного по чему-то массивному. Затем опять голос техника: — М-мать! Что за яйца глухаря?! Я же тебя перебирал! — похоже, техник обращался не ко мне, а к неисправной аппаратуре.
— Тридцать секунд до перекрытия...
Я с отчаянием взглянул на обзорный монитор. Фиолетовая стена угрожающе приближалась, она уже поглотила башню диспетчерской и неумолимо неслась к нам...
— Трис, что же ты делаешь, зараза, из-за тебя же все тут останемся... — прошипел я под нос.
— Автоматика долбанная! А, чёрт... — из интеркома послышался треск разряда. Кажется, накрылся один из блоков контроля. Час на ремонт — минимум, да и то, если начнём перебирать всем экипажем...
— Десять секунд! Рэкс, сделай что-нибудь! — я сейчас очень не хотел смотреть в сторону кого-либо... Увидеть жалкое, испуганное лицо Ксеноны, умоляющее сделать любую глупость... Или напряжённо-сочувствующее выражение Иклы. Он, да капитан сейчас только понимали, что от меня не зависит почти ничего. Взлетать на пяти двигателях можно только порожняком, с грузом же нас завалит на сторону и размозжит об взлётную площадь...
— Всё, основной блок накрылся, — обречённо произнёс интерком голосом техника. Я снова закрыл глаза. Бог, если ты есть в бескрайности этой Вселенной, сделай что-нибудь прямо сейчас, яви нам свой взор пылающий, соверши чудо для нас, грешных!
— Последняя попытка. Включаю напрямую. Рэкс, топливо пойдёт рекой, до орбиты едва хватит... Поехали! — и сразу же едва сдерживаемый радостный крик Иклы: — Есть зажигание!
— Пять секунд! Мы не успеем!
Ксения, девочка моя, пять секунд — это очень много, поверь старому пилоту...
Бросив быстрый взгляд на экран — сто метров до стены — я в очередной раз закрыл глаза...
Вихрь, жуткая воронка зелёных молний, водоворот стихий, которым нет названия. Это не падение — это полёт! Убыстряющееся вращение, свист, грохот... Молнии пропитывают воздух, сгустившийся до состояния камня... Мощь, сила свитой пружины, миллиардов атомов, сжатых гигантской кристаллической решёткой. Время, стой! Ты мешаешь, заставляешь тратить силы на маневрирование между огненными шарами материи. Отступи, исчезни!
Будто из мира вынули гигантскую пробку — хлопок в ушах и тишина.
Прежняя ассоциация — ковёр-самолёт, в метре от него — жуткое фиолетовое чудовище, остатки пережитого волнения. Чудовище почему-то напоминает Триса, увеличенного раз в двести. Оно способно одной ногой растоптать мой хрупкий листик. Но сейчас оно замерло. Хотя нет, оно двигается, медленно-медленно, как муха в сладком сиропе... Не страшное, даже забавное... Не чувствую собственного тела. Тоже нормально. Мне нужно поднять этот коврик силой своей мысли, сознания... Он отзывается как живое существо, вибрирует... Чувствую рядом присутствие Иклы. Он мягко поправляет — не так, меньше усилия на левый ближний угол, иначе будет крен... Принимаю совет с благодарностью, надеюсь, он чувствует... Увеличиваю усилие до предела, с поправкой на третий движок. Ковёр гудит от напряжения, кажется, я слышу какой-то скрип... И вот он — момент отрыва, прямо из-под занесённой ноги чудовища! Слегка задеваю её краем, картонный лист шуршит, кренится... Спешно выправляю горизонталь. Чувствую удовлетворение... Хм, это не моё. Наверное, это Икла. Мне ещё рано... Молнией прошиваю небо, туда, к манящим звёздам... Краем глаза замечаю, как рассыпается в пыль, перестаёт существовать фиолетовый монстр... Облака остаются где-то далеко внизу. Время, тихо кашлянув, напоминает о своём существовании. Не дождавшись ответа, бесцеремонно наваливается чугунным горячим утюгом...

— ...двести g! Рэкс, это рекорд даже для тебя. Я уж не говорю про корабль... Но как ты мог забыть про свой костюмчик — я понять не могу. Перегрев по полной программе, еле откачали! Нельзя же в трансе терять сознание, все процессы убыстряются, не только реакция...
С трудом заставляю себя открыть рот, глаза. Тяжело, будто меня неделю крутили на центрифуге. Веки, будто стальные плиты космического шлюза...
— Если бы не убыстрялась реакция, фиг бы взлетели, двадцатикратный обгон стандартной — это же наш конёк, Икла!
— У-у-у, как всё запущено... Икла, ты вообще уверен, что после всего произошедшего он сможет управлять транспортом? Я ничего не смог разобрать в его речи.
— Он сейчас живёт в нормальном для его расы темпе, командир. Ты же знаешь, какие проблемы возникли при контакте людей и нарракис... Ему нужно время на адаптацию. А лучше — отпуск на каком-нибудь курорте.
— Олимп подойдёт? Мы как раз сейчас туда...
— Самое то! Надеюсь, через месяц он сможет вернуться в форму... Ты уверен, что Санни справится одна?
— Она — отличный навигатор. Там ещё Кром, он может помочь в пилотировании, но в космосе достаточно ввести координаты, и корабль полетит куда надо... Впрочем, пойду, присмотрю... Ты остаёшься?
— Да.
— Хорошо. Будут изменения — сообщай.
Икла дождался ухода командира и повернулся ко мне. Я через силу моргнул. Затем заметил странный отблеск, скосил глаза в сторону и увидел мордашку Ксеноны. Похоже, девушка переволновалась... Молодая ещё...
— Так, надеюсь, ты-то меня понимаешь? — обратился я ко второму пилоту, переведя на него взгляд. Удивительно, но стандартную речь я понимал и в нормальном темпе, хотя до курсов адаптации она казалась мне чересчур медленной.
— Вполне. Хотя мне тяжело находиться в ускоренном режиме...
— Я адаптируюсь. Я мо-гу го-во-рить ме-е-едле-е-енно-о-о...
— Ой, он говорит! — обрадовалась Ксенона.
— Ты искусственно замедляешь речь, — неодобрительно покачал головой Икла.
— Вот пропасть... Без выхода не получается перестроить сознание, а выход я провалялся в отключке... Ладно, как взлёт прошёл?
— Офигенно! Перегрузка на конструкцию двести g, компенсаторы не справляются, всех плющит десятикратной перегрузкой... Корабль цепляет бурей, но ты каким-то невероятным образом выправляешь его положение...
— Я чувствовал, что ты помогал мне...
— Я?! Бог с тобой, я ещё даже не успел ускориться — ты так рванул с места... Энергетика летит в жопу, свет мерцает, фюзеляж стонет, Ксенона визжит, будто её режут... Ты чего визжала?
— Я... Не помню... Кто-то эмоциональный фон загрузил себе такой, что я чуть не вырубилась, а тут ещё перегрузка... Ты не мог бы переводить речь Рэкса? Он так лопочет, а я ничего не понимаю...
— Небось, Рэкс тогда и загрузил... Какой коэффициент ты себе задал?
— Ну, учитывая, что до края оставалось сто метров... Я ушёл в ноль.
— В ноль?!
— Что у тебя за привычка появилась — переспрашивать?
— Ой, он опять говорит!
— Да, можно больше не ускоряться... Но, честно говоря, я удивлён, что ты вообще хоть что-то понимаешь. А ещё лапшу мне вешал про двадцатикратное ускорение реакции! Нет, я понимаю, что пятикратное преимущество над человеком в нормальных условиях позволило вам тогда отстоять всю планетарную систему... Но ускорение «в ноль»...
— Ох, Икла, сам меня в позапрошлом рейсе пугал нулёвкой, когда между астероидов ходил! Я думал — так и останешься в синхроне с компьютером, а ты, как ни в чём не бывало, отлип и через полчаса уже мог нормально передвигаться...
— Мы, айки — вообще народ легко приспосабливающийся... Но одно дело — медитация, а другое дело — как у вас, нарракис, захотел — и можешь по воде бегать!
— Ага. А потом лежи на пляже и отходи от такого форсажа полчаса...
— Так вот ты почему валялся, распластавшись! А мы думали — что это он замолчал вдруг, даже ругаться перестал... Потом ты как-то обмяк весь, штурвал выпустил... Счастье, что к тому времени я уже ускоренный был, успел управление перехватить и до орбиты дочапать...
— К тому времени, когда замолчал, я язык не понимал уже... Кстати о пляже, что это ты про месяц такое интересное говорил, а?..
— Ну, я решил под шумок устроить небольшой отпуск... — Икла закатил пару глаз, а третьим заговорщически мне подмигнул.
— Молодец! Умница! На восстановление мне надо дня три, после этого могу за штурвал...
— Рэкс, я так не думаю. Я проверила твои показатели на медблоке, пока приводила тебя в сознание... У себя полный раздрай сейчас в организме, половина органов отстаёт, половина — опережает норму. И сходятся они крайне медленно...
— Ксеня, не говори ерунды! Я уже вполне могу сесть. Голова немного кружится, конечно, но ничего страшного... Через час смогу встать, не опасаясь палубного синдрома...
— Ну, попробуй...
Я плавно поднялся в сидячее положение, помогая себе руками... И тут же понял, что меня уносит с койки куда-то к потолку. От неожиданности я вцепился в края лежанки мёртвой хваткой. Лёгкое головокружение, да? Ну-ну...
— Ну вот, я же говорила...
— Рэкс, закрой глаза. Закрой их!
Я закрыл. Ощущение полёта пропало, но я по-прежнему не мог сказать, прижимаюсь ли я к койке самостоятельно, или меня прижимает искусственная гравитация корабля.
— Теперь медленно дыши и постарайся поверить — гравитацию никто не отменял, ты просто лишился её ощущения!
Каким-то чудом мне удалось разжать пальцы, намертво впившиеся в металл... Поднять руки... Малейшее движение — и я чувствую ускорение... Будто опять уносит, но ведь я здесь, чувствую под собой хвост, а под хвостом — поверхность койки... Вставать сразу стало страшно.
— Так, трудотерапия не поможет. Лечит только время. Кажется, с месяцем я немножко ошибся. Тут бы за пол-года в норму человеку прийти...
— Нарракис... — чисто автоматически поправил я.
— Да хоть дракон! Им, кстати, в этом отношении проще, у них чудовищная регенерация... Говорят, если дракону отрезать голову, то отрастёт новая, веришь, нет?
— Отрастёт... — не открывая глаз, подтвердил я.
— Ты что, видел?! — опешил Икла. Рассказать что ли? А вдруг не поверят? Ну их... Потом ещё год выспрашивать подробности будут. А с меня подписку о неразглашении брали.
— ...но с памятью возникнут проблемы. Поэтому головы они себе не режут.
Икла и Ксенона с облегчением рассмеялись — этот анекдот уже не один десяток лет считается баяном, но не перестаёт радовать несведущих...

...пятнадцать дней перелёта пролетели незаметно — я учился по-новому жить в мире. Чувство равновесия и притяжения не возвращалось. Приходилось заменять его ощущением давления. Вместо прежних полётов по коридорам мне приходилось мучительно ползать, держась за стенку. Если кто-то думает, что «ползать» в данном случае — фигура речи, то он очень жестоко ошибается. Я именно ползал. На брюхе. Очень унизительно. И довольно грязно. Зато падать невысоко. Когда Тристан отвлекался от текущего ремонта (что есть процесс непрерывный, поэтому отвлекался он нечасто), то помогал мне передвигаться в положении, более достойном прямоходящему. Иногда то же самое проделывал Кром, хотя в космосе покидание боевым офицером своего поста считается нарушением устава. Но командир смотрел на это сквозь пальцы: только техник и стрелок могли выдержать мой вес, если меня начинало кренить в сторону... Ну а кренило меня постоянно, ясное дело...
Пару раз мы встречались с Гиббсом в кают-компании. Жизнерадостный водила-дальнобойщик постепенно уступал место расчётливому бизнесмену, каковым Гиб и являлся. На Лайсе он, оказывается, занимался организацией добычи каких-то кристаллов, жизненно необходимых современной пикоэлектронике... Грузовик же — не более чем причуда. Кстати, наш вояж и месячное проживание на планете-курорте, которым являлся Олимп, было оплачено из его же кошелька... Вернее, ему принадлежал гостиничный комплекс, расположенный на одном из побережий этой гостеприимной планеты. Когда-то давно наш командир оказал Гиббсу какую-то неоценимую услугу, и тот никак не мог выловить Николая, чтобы расплатиться с долгом. Так что можно было представить радость Гиба, когда тот узнал, что транспорт его давнишнего помощника прибывает практически ему под нос... К тому же Гиббсу нужно было срочно попасть на Олимп, чтобы, как он выразился, «самолично убедиться, что все эти бумажки — голая правда». Под бумажками подразумевались рекламные проспекты, провозглашающие сеть отелей «Звезда» лучшими на всей планете... Ну-ну, знаем мы такой ход... В общем, за нами установили слежку ещё с момента посадки, так что в том мужском зале Гиббс оказался отнюдь не случайно, а мы-то с Трисом, дураки, думали — как нам повезло с водителем! Ха!
Все эти дни я очень переживал за посадку. Привык уже, что сажаю эту шаланду лично... Но капитан, а вслед за ним и остальные члены экипажа заверили меня, что Икла замечательно справится и сам... В конце концов, нигде нет незаменимых, есть незаменённые... После такого философского заключения Крома я погрузился в чёрную меланхолию. То есть я прекрасно понимал, что капитан не собирается меня выгонять из-за травмы, но тем не менее кошки на сердцах скребли... Забавное выражение из человеческого языка! С поправкой, на физиологию, конечно... У меня пара сердец и независимые контуры кровообращения.

...За час до посадки экипаж стал прятать на лицах широкие ухмылки и сдержанно хихикать. Мне это совершенно не нравилось. Не иначе, готовят инвалидное кресло... Вот позорища будет, на весь космопорт — пилот и в инвалидке! На всю жизнь ярлык. После такой истории только и останется, что навсегда покинуть космос... Но не могу я без полётов уже! Это хуже наркотика — чувство мощи, подвластной твоим рукам... Пожалуй, останется только летать самостоятельно... Как раз то, о чём я тогда на Лайсе сдуру ляпнул Трису в лифте... Но сначала придётся пройти три месяца специальных тренировок, сейчас я не пролечу и сотни метров, наверное... Ух, расправить бы крылья, разогнаться... И в стенку лбом. С разбега. Куда тебе летать, инвалид чёртов? Ты сначала землю чувствовать научись, червяк недоделанный!
— Рэкс, я думаю, тебе лучше всего будет в кают-компании. Вплоть до посадки.
— Санни, скажи мне, только честно — меня собираются исключить из экипажа?
— Да ты что, спятил?! — навигатор округлила глаза, от чего стала похожа на героиню комиксов манга. — Капитан не хочет слышать о полётах, пока ты не поправишься, Икла не хочет даже думать о другом напарнике, Ксенона плачет, когда речь заходит о тебе... Мы же все тебя любим, дурачок! Ты просто временно заболел, вылечишься — и вновь пойдёшь бороздить просторы Большого театра!
— Ну, спасибо тебе... Поползу, действительно...
— Давай-давай... Гиббс так проникся твоим сарказмом, что решил тебя развлекать...
Только этого мне не хватало!
В кают-компании действительно обнаружился Гиббс. Заговорщически подмигнул мне, огляделся по сторонам и извлёк из-под рубахи плоскую фляжку. Жестом предложил. Отказаться? А, пофиг, я сейчас не пилот. У-у-у, ни фига себе пойло! Аж дыхание перехватило.
— Ничего-ничего, сейчас пройдёт, — добродушно произнёс Гиббс, осторожно стуча меня промеж лопаток. Помогало не очень. Я заполз на диван и свернулся там клубком, стараясь держать голову ровно — это давало мне иллюзию, что пол находится всё-таки внизу.
— Это пойло — ещё фигня, — тем временем продолжал, Гиб. — Вот когда мы мотались с Рахмой на Антарес, вот там нас угощали... Коктейль «Сверхновая», знаешь? «Пангалактический Грызлодёр» не тянет. Даже чистый спирт на голодный желудок не тянет. Сшибает с катушек в момент...
И пошёл, и пошёл! Выпивка, закуска... Сложнейшие ингредиенты, детальное описание вкуса и последствий... Очнулся от магии его голоса я только тогда, когда почувствовал легчайший толчок — посадочные опоры, коснувшиеся бетонного поля. Кажется, за прошедший час я узнал об алкоголе и причитающемуся к нему столько, сколько не знал за всю жизнь. Не сказать, чтобы эти знания считались мной архиполезными, но стиль и манера изложения Гиббса завораживали. Будто я сам побывал в барах доброй сотни планет и последовательно перепробовал всё меню... Спасибо, без похмелья, бича любого исследователя данной сферы жизни!
В каюту заявились Кром и Тристан, и сразу взяли меня в оборот. Ну, то есть ухватили за руки и в таком виде потащили к выходу. Я слабо сопротивлялся, так как на меня накатила полная потеря ориентации в пространстве...
— Приказ капитана. Не дёргайся. Приказано — взять и доставить. Более того, сказано — чтобы ты выглядел достойно. Ты выглядишь достойно?
— Чтобы я выглядел достойно, — простонал я, — меня надо поставить вертикально и выдать мне пару костылей! А не тащить, как мешок с органическим удобрением...
— Ты на костылях не удержишься, там же надо знать, где низ... Но, пожалуй, мешком действительно недостойно. Трис, давай-ка продольно...
Продольно означало, что Трис хватает меня под передние конечности, Кром — под задние, и моя тушка кладётся им на плечи. Теперь вместо пьяного в салат Оливье матроса я напоминал персидский ковёр. Очень мягкий ковёр. Поскольку мне было лень держать ту часть туловища, что находилась между носильщиками, прямо, то соответственно она и болталась, доставая почти до пола. Благодаря же росту моих носильщиков и общей длине моего тела в пять метров, я напоминал логотип планетарного подземного транспорта... Очень ленивый логотип. К тому же плечо Тристана украшали несколько жутковатого вида шипов, которые не преминули радостно в меня впиться.
Капитан и остальная часть команды встретили нас у люка. Кэп удивлённо покачал головой, Санни раздражённо закатила глаза и приказала сгрузить меня на пол, Ксенона радостно улыбнулась, а Икла, по-моему, пребывал в полной прострации.
— Нет, так действительно не пойдёт. Нас встречают, а пилот изображает из себя последнего нищего в кабаке городских отстойников... Рэкс, соберись!
— Коль, я бы с радостью, но я по-прежнему не чувствую гравитацию...
— Значит, пойдёшь как раненый. Трис, Кром, берёте его за руки и вешаете на шею... Но только чтобы он шел своими ногами, ясно?
— Что ж неясного-то... Взяли... И р-р-раз!..
Меня повторно взяли за руки и повесили на шеи Триса и Крома. Теперь я напоминал пожарный гидрант, подготовленный для тушения небоскрёба. Захотелось глупо хихикать. Я ухмыльнулся.
— Нет, вы посмотрите на него! Мы тут серьёзным делом заняты, как его удержать, а эта помесь крокодила с летучей мышью и шлангом нагло ухмыляется!
— Рэкс, если у тебя есть конструктивные предложения, то лучше тебе их озвучить прямо сейчас.
Я тяжело вздохнул. Честно говоря, не тянуло меня сейчас на конструктивные предложения. И наружу не хотелось. Хотелось забиться в самый дальний отсек корабля, заснуть, а проснуться здоровым, сильным... ну и так далее. Забыть этот кошмар как страшный сон...
— Есть, одно... Погодите, стойте спокойно.
Используя Тристана в качестве шеста, я встал (или лучше будет сказать — вскарабкался) на ноги, насколько сумел — выпрямился и ухватился правой рукой за какую-то трубку на потолке.
— Вот теперь держите. И не смейте выпускать. Упаду — получу сотрясение.
— Хоть как... — устало произнёс капитан и нажал на клавишу открытия люка. В первый момент в мои глаза, привыкшие к полумраку корабля, ударило предзакатное солнце, так что пришлось отдаться на усмотрение моих носильщиков и просто вовремя перебирать ногами. Зато потом...
— А что здесь делают все эти люди? — до меня внезапно дошло, что то, что я слышу — это не шум прибоя, а аплодисменты большого полукольца существ в форме Космофлота разных рангов, перегораживающих нам путь к зданию космовокзала.
— Как это — что? Героя приветствуют!
— Николая что ли?
— Щаз, разогнался... Тебя приветствуют!
Если бы можно было быстро закопаться в бетон, то я бы так и сделал. Уши мои теперь вполне можно было сравнить с цветом заходящего светила. И теперь мне точно не светило бы примёрзнуть к полу...
— Не красней так, тебя становится жарко тащить. Подобных манёвров взлёта прямо перед носом бури, будто наплевав на закон тяготения, сохранения энергии и инстинкт самосохранения заодно не было уже лет двести, с тех самых пор, когда капитан Удальцов в одиночку стартовал из моря Спокойствия на Амальгаме...
Если Тристан думал, что таким образом ему удастся погасить моё смущение, то он ошибался. От подобного сравнения мне стало совсем не по себе. Будто меня принимали за нечто священное, а я этого вовсе не заслуживал... В чем не преминул попытаться убедить техника, но тот только свободной рукой отмахнулся.
Чем ближе мы подходили к толпе, тем отчётливее слышались приветственные выкрики, свист и радостный рёв. В конце концов, меня подхватили на руки и стали раскачивать... Мама дорогая!
— Осторожнее, ребята, Рэкс после своего подвига совсем плох, его лечить надо, а не мучить...
"Лечить" у большинства пилотов имело вполне конкретное значение. Так что до бара ближайшего отеля я добрался легко и непринуждённо. Выпили по первой, после чего у столика скопилось несколько десятков молодых стажёров с горящими глазами, наперебой пытающихся узнать у меня подробности. Пилоты помудрее и поопытнее подходить не спешили, улыбались и перемигивались. Они-то понимали, что ничего особенного я не делал, всё это по большей части рутина в чрезвычайных обстоятельствах, не более того...
Конечно, какой пилот откажется от дармовой выпивки и открытого доверчивого рта? Стаканы приносили регулярно, лапша на уши ложилась ровно, красивыми слоями, любо-дорого глядеть...
-...и тогда я решил — будь что будет! Врубил оставшийся движок на форсаж и рванул в небо, будто мне из ада пятки поджаривали!
— А что капитан?
— А что капитан?.. Сидел, наблюдал... Что ещё капитану делать?
Возникший у дверей заведения шум отвлёк меня от повествования очень вовремя: я уже стал понимать, что постепенно запутываюсь в собственной байке. Народ начал подозрительно рассасываться, и вскоре мы остались втроём — я, стакан и Гиббс. Похоже, именно из-за него все и сгинули. Я в очередной раз задумался, насколько же он важная шишка? Думалось плохо.
— Ну что, легенда живая, до номера доползёшь?
— Не-а! — честно икнул я, пытаясь вспомнить, далеко ли до лифта. Мир в моих глазах давно позеленел и сейчас начинал закатываться – явный признак нехилой передозировки алкоголя в крови!
— М-да, отсутствие чувства гравитации плюс изрядное количество выпитого... Ты уверен, что это самый подходящий способ...

— ...Как самочувствие?
Самочувствие? Она издевается? Я прохрипел нечто отрицательное и спустил голову к тазику, предусмотрительно оставленному кем-то у изголовья кровати. Рвать было нечем – за прошедшие сутки я так ничего и не съел. Но позывы продолжали мучить мой желудок. Можно подумать, всей пищеварительной системе захотелось поглядеть, куда занесло её хозяина. Кстати, где это я?
— Мых-м-м-э-э!..
— Понятно, самочувствие в норме... Апельсиновый сок на столике около твоей головы, найдёшь...
Солнце било прямо в стенку, оклеенную возмутительно светлыми обоями. Этот свет постоянно лупил в глаза, а повернуться к стене у меня не было сил. Я очень хотел попросить Санни закрыть окно и вырубить свет. А также влить мне в глотку этот самый сок – может быть, он окончательно отравит мой организм и мне не придётся так страдать?
— Э-эс-с-м-м...
— Ну ладно, приходи в себя, мы с ребятами на террасе. Как оклемаешься – выползай потихоньку...
Ушла. Блин.
— Ы-ы-ы!.. – одинокий тоскливый стон умирающего от похмелья нарракиса...
Снова позвав в глубинах тазика Э-э-эдика, я решил для начала попытаться структурировать свои знания о местоположении в пространстве. Итак, я, очевидно, в отеле. Либо в том, в баре которого отрубился вчера, либо в каком-то другом. Скорее всего – в «Звезде»... Да, второе предположение более верно, навряд ли кто-то стал бы тратить кредиты на аренду номера и террасы в первом попавшемся, а по этой причине одном из самых дорогих отелей космопорта... Интересно, как меня доставляли до кровати?..
В ушах противно пищало, в глазах стоял зеленоватый туман, но я всё-таки сумел протянуть руку и ухватить термос с оранжевой жидкостью, не пролив при этом ни капли. Затем, осторожно вытянув шею, подтащить его ко рту и выпить мелкими глотками до дна... Стоп, не пролив ни капли?! Неужели...
На пробу я покачал головой, схватил палубный синдром, и меня в очередной раз чуть не вывернуло наизнанку. Но я мог с уверенностью сказать, что пол находится именно внизу, а не где-то в направлении моего подбородка. Да здравствует похмелье, лекарство от всех болезней!
С этой свежей мыслью я засунул голову в ведро со льдом, стоящее на полу недалеко от тазика...

— О, вот и наш герой! А мы уже пари заключали, сколько ты ещё промучаешься. Санни говорила, что до заката, капитан – что до полуночи, а я ляпнул, что часа через четыре ты очнешься, и тебя опять потянет на ратные подвиги... Так что считай, что я тебе должен, а ты должен всем остальным!
— Осади, Кром. Меня сейчас ни на какие подвиги не тянет... – я опёрся на свои палки и потрогал повязку на левой стороне черепа. Со всеми этими передрягами я как-то забыл про раны, но сейчас регенерирующая ткань отчаянно чесалась, и мне хотелось сорвать бинт к едрене фене и как следует поцарапать ухо когтями. Именно для предотвращения подобного действия я постарался перевязать его как можно крепче, хотя на корабле вполне обходился без бинтов...
— Вау, ты всё-таки выполз на своих костылях! Это что, бравада, или выздоровление?
— Ксеничка, у меня жутко пищит в ушах. Я подозреваю, что это органы равновесия зевают со сладкого сна... Я ощущаю низ. Но подпорки мне всё равно пока нужны позарез. О нормальной ходьбе или хотя бы купании не может идти речи ещё минимум недели две.
— Бедняга... А мы как раз собирались на пляж, представляешь?
— Ксенона, прекрати сыпать моему пилоту соль на сахар! Рэкс, мне искренне жаль, что так получилось. Если я могу что-то сделать для тебя...
— Спасибо, капитан, ты и так сделал очень многое. Ребята, вы идите купаться, а я, пожалуй, немного прогуляюсь. Думаю, эти упражнения пойдут мне на пользу...
— Ты точно уверен, что не ввяжешься в какую-нибудь переделку? В таком состоянии ходить по улице в одиночку...
— Мы же всё-таки на курорте, Икла! Какие ещё переделки?
— Ладно, ты уже большой мальчик и не свяжешься с плохой компанией... Я надеюсь. Пошли, ребята!
После этой реплики Санни весь экипаж дружно ухватился за заготовленные сумки и свёртки, и с гамом покинул балкон-террасу номера, оставив меня в гордом одиночестве опираться на свои костыли.
Что ж, мне тоже не мешает подышать свежим воздухом, благо меня почти не вихляет по сторонам, да и позывы к тошноте уже прошли... Самое интересное – дойти до лифта, а дальше проще...
— Сэр, вам помочь?
— Спасибо. Первый этаж, если вас не затруднит. С остальным справлюсь...
— Сэр.
Служащий нажал кнопку, двери закрылись, и лифт мягко скользнул на антигравитационной подушке вниз. После перегрузок космического аппарата лёгкий намёк на движение лифта практически не чувствовался. Но от сорокового до первого этажа он долетел секунд за пять...
— Сэр, позвольте вам предложить кресло-каталку для более комфортного перемещения.
— Спасибо, не нужно. Я не комфорта ради прилетел, а на лечение. Мне нужно двигаться, а не сидеть...
— Как хотите, сэр...
Да чихал этот служащий на комфорт посетителей отеля! Бабки ему за работу платят, вот чего...
Я проковылял к выходу, подождал, пока плёнка силового экрана не станет бесцветной (вообще-то сквозь неё можно ломиться в любой момент, вне зависимости от цвета, но жестокие уроки космоса никому не проходят даром) и двинулся на улицу...
Ох, это не передать словами! После сухого, безвкусного, пропущенного через многочисленные фильтры кондиционера воздуха номера на меня налетел настоящий букет: насыщенный кислородом, горечью и влагой ветер, с примесью дорогих духов и аромата ярких цветов многочисленных оранжерей. Я закрыл глаза и потянул этот сумасшедший ветер носом, чувствуя на языке привкус настоящей морской соли, крепкой, как жевательный табак, всем телом ощущая тепло нежного солнца, светившего сейчас немного со спины... Под ногами я чувствовал робкое прикосновение тончайшего песка дорожек, и впервые в жизни пожалел, что вместо человеческих подошв у меня мощнейшие роговые наросты, позволяющие обходиться без обуви на любой поверхности, но при этом не дающие по-настоящему эту поверхность ощутить... О боже, какие же невероятные ощущения! Я открыл глаза, и увидел бабочку, присевшую мне на нос. Собственно, чтобы увидеть её, мне пришлось собрать глаза в кучку, и у меня вновь закружилась голова... Не знаю, почему она выбрала меня в качестве посадочной площадки, на цветок я не похож, не смотря на тёмно-синюю окраску шкуры. Но я дождался, пока она не закончила какие-то свои бабочкины дела и не улетела восвояси. И только после этого громко и с удовольствием чихнул, чуть не загремев вместе с костылями с высоты своего роста. Кстати, если вы думаете, что мой рост – это те пять метров, которые вчера поднимали наши тяжелоатлеты, так знайте, что два метра из них принадлежат моему хвосту! Так что можно сказать, что я трёхметровый нелетающий ящер с крыльями... Но лучше сказать, что я просто нарракис. И этим всё объясняется...
— Будь здоров!
Хм, кто бы это мог быть? Голос, смутно знакомый... Какие-то старые ассоциации... Как назло, голос раздавался из-за спины. Значит так – правый костыль мы сдвигаем назад и стараемся не упустить горизонт... Теперь пла-а-авно поворачиваем туловище...
— Да брось, не мучайся!
Говоривший быстро обошёл меня, настороженно взглянул исподлобья, затем блеснул широкой и острозубой ухмылкой.
— Макс?!
— А то! Наслушался я вчера про тебя историй... Одна другой краше. Особенно отжигали кадеты, но я же знаю, какую лапшу им регулярно навешивают пилоты... Вот, решил удостовериться, действительно ли тебя космический осьминог покусал...
— И ты туда же?
Чёрно-золотой драконид смущённо опустил взгляд и принялся выкапывать ногой дырочку в песке аллеи, будто нашкодивший мальчишка. Наверное, мы так и выглядели – трёхметровый папаша на костылях, изумлённо пялящийся на своего двухметрового сынка, только что сделавшего «бобо» и теперь распекаемого за сей недостойный поступок. Мне стало смешно.
— А что я должен был думать? Брожу по диспетчерской, дурака валяю... Садится «Моби Дик», которым вот уже третий десяток лет повелевает мой хороший приятель Рэкс... Но за штурвалом почему-то не он, а второй пилот Икла. Корабль, конечно, садится мягко и аккуратно, но я не знаю, куда свой хвост девать... Потом этот твой выход, будто тебе позвоночник где-то перебило... Я уж думал в «скорую» звонить, но потом сообразил, что тогда бы тебя вывозили на носилках, да и «скорая» бы уже давно стояла прямо на посадочной... Хотел было поинтересоваться, что же с тобой приключилось, но тут набежали пилоты, тебя подхватили, начали качать... Потом ещё Кром загнул, насчёт того, что ты «совсем плох». Я опять подумал про неотложку. Потом про цирк. Потом про то, что неплохо было бы раскидать сейчас эту толпень, найти какого-нибудь умника из фэйян или лучше из некрис, и расспросить подробно, из-за чего горит сыр-бор. Представляешь, я был не в курсе!
— Представляю. У тебя поразительная способность пропускать мимо ушей то, что у всех на слуху...
— Ну, как бы то ни было, я пошёл вместе со всеми «лечиться», дабы на месте попытаться разобраться, что же происходит... К сожалению, попытка наладить прямой контакт с тобой благополучно провалилась. По той причине, что ты, не смотря на совершенно замученный вид и странную позу, немедленно стал накачиваться спиртным, проливая половину на пол, и травить совершенно невероятную байку... Пришлось расспрашивать других пилотов. Но то, что я услышал, правдой язык назвать не поворачивается. Или ты действительно использовал смерч для подъёма?
— Ты что, спятил? Да нашу корову бы смерчем опрокинуло к чертям космическим! Потом хвалились бы фаршем из шести видов...
— Так, похоже, всё несколько сложнее, чем хотелось бы... Ты передвигаться нормально можешь?
— Если это можно назвать «нормально»... У меня проблемы с вестибулярным аппаратом. А больше, пожалуй, и ничего...
— Угу... Мы тут заняли неподалёку столик в прибрежном кафе...
— «Мы»?
— Ага. Увидишь сам. Или ты предпочитаешь песок пляжа?
— Если в кафе стоят стулья – я предпочитаю песок. Хотя сейчас я предпочитаю стоять на ногах.
— Если у тебя с вестибуляркой проблемы, то положение совершенно не важно, со временем само пройдёт...
— По-моему, мне помогает исключительно похмелье... Представляешь, сегодня утром очнулся – тошнит, но при этом низ есть!
— А как голова?
— Что – голова? – не понял я.
— При похмелье обычно наблюдается головная боль, — пояснил Макс.
— Первый раз слышу – поразился я. Только этого мне не хватало!
— Ну, я, в общем, тоже не очень страдаю, но есть немного, когда перебор случается. Это как об стенку башкой с разбега...
Не упоминал бы он про стенку, так его растак!
— Как я благодарен Богу за свой метаболизм! – я воздел руки в молитве и непременно упал бы, если бы Макс не успел перехватить меня в полёте. Чудовищная сила драконида, всегда удивлявшая меня, позволила ему без особого напряжения вернуть меня в вертикальное положение.
— М-да-а... Совсем расклеился, пилот... Погоди-ка секунду...
Макс, придерживая меня одной рукой, второй поднёс небольшое устройство, болтавшееся у него на шее, ко рту и что-то невнятно в него прошипел.
— Ладно, через три минуты в полосе прибоя, — отозвался прибор.
— Вот теперь хватайся за меня. Палки свои можешь с собой прихватить, а можешь и здесь оставить – уж до отеля я тебя дотащу, будь спок...
— Макс, я вешу центнер без малого. Точнее – четыреста кило с гаком. Даже если сказки про твои многочисленные импланты – чистая правда, ты по колено в песок провалишься при одной попытке меня поднять. У тебя ступни на такой вес не рассчитаны!
— А как же тебя Кром с Тристаном тащили?
— Во-первых, они ротанг и армаддил. Это означает, что они не намного тебя слабее, так как выросли при пятикратной гравитации. Во-вторых, их было двое. И в-третьих, это был металл, а не песок.
— На космодроме?
— Нет, полный вес они на корабле тащили. А на космодроме я на свои ноги опирался, хотя и не совсем уверенно.
— Так, дело ясное, что дело тёмное... Всё равно, хватайся за меня, пошли загорать...

На пляже было хорошо... Народ по случаю полудня, плавно переходящего в вечер, предпочитал отсыпаться по отелям да гостиницам. Море лениво накатывалось на берег, затем с мягким шелестом откатывалось обратно, оставляя в полосе прибоя ракушки и мелких рачков, удивлённо пучивших глазки до следующей волны. Я сполз на землю и с удовольствием раскинул во весь размах свои крылья. Лениво потянулся, принимая тепло солнца... Какой же это кайф – лежать на тёплом-тёплом песке, обогреваемом лучами летнего солнца, слушать шелест прибоя, ощущая запах воды и вкус соли – и ни о чём не думать и не беспокоиться... Кажется, я едва не заснул (и наверняка проспал бы там целую неделю), если бы не новый голос, возникший из небытия возле моей головы:
— Этот что ли твой приятель? Впечатляет, нечего сказать...
Я удивлённо воззрился на приосанившуюся хозяйку голоса. Эльфийка! Ничего себе Макс знакомых заводит! Я абсолютно уверен, что в прошлый раз он гулял тут с феей, а сейчас – на тебе, светлый эльф!
— Рэкс, знакомься – это Алина. Алина, знакомься – это наша живая легенда, про которую вчера всем уши прожужжали...
— Ага... – голос эльфийки изменился, вместо язвительного он стал теперь мелодичным, певучим, как и положено светлому эльфу... Знаю я эти штучки, про вторую пару голосовых связок. – Ну, если легенда – тогда ладно.
И она протянула мне руку. Я, как смог аккуратно пожал её, стараясь не поцарапать когтями.
— А теперь рассказывай, о чём вчера судачил весь космопорт! – потребовал Макс, когда мы закончили взаимные расшаркивания.
Что ж, когда он берётся за что-нибудь вплотную, то не отступает, пока не закончит дело. Так что я счёл за лучшее просто рассказать свою историю...
Один раз меня довольно бесцеремонно прервали:
— Мама, мама, смотри – дракон лежит на спине!
— Это не дракон, маленькая, это нарракис.
Рядом со мной стояла девчушка-нека, ещё толком не обросшая шерстью, белая и пушистая. За её спиной стояла мать, настороженно прядая кошачьими ушами и дёргая вибриссами. Мать имела ярко-рыжую жёсткую щетину, так что, видимо, девочке вскоре предстояла первая в её жизни линька – шаг к взрослению...
— Простите, надеюсь, она вас не обидела?
— Нет, что вы! Никаких обид... Малышка, драконы – это такие здоровенные ребята, минимум пять тонн весом и длиной метров по двадцать, не меньше...
Макс настороженно покосился на меня и сделал рукой жест «не вздумай».
— ...и вообще не существуют – выкрутился я. Неуклюже, конечно, но хоть как-то...
— Ой, как жалко... А мама мне про драконов сказки рассказывала!
— Рассказывала, маленькая, но ведь ты же знаешь – сказки обычно про то, чего нет, они несут глубинный смысл...
— Знаю, мамочка! Пошли пузырики пускать! – и девочка, сорвавшись с места, побежала куда-то вдоль берега. Её мать, глубоко вздохнув, рванула следом, состроив напоследок рожу вида «ох уж эти непоседы»...
— Драконы... Они бы Командора притащили, если бы могли. И при этом требуют сохранять тайну... Странные ребята, – фыркнула эльфийка.
— Если бы тебя так сюда закидывали, как их – ты бы тоже требовала сохранять тайну. И не протащат они Командора, уж за этим-то присмотрят... – уверенно произнёс Макс. Ох уж эти летающие, с их самоуверенностью...
— Ладно, тайну так тайну. Рэкс, ты остановился на заглохшем движке, — требовательным тоном сказала Алина.
— Ну да, движок заглох. Я ору Тристану «что ж ты делаешь, голова садовая», а он отвечает...

Мой рассказ затянулся до самого заката. Лишь когда солнце окрасило всё вокруг в изумительнейшие оттенки красного, от медного до бордового, я завершил свою историю словами «и тут на меня налетает Макс и требует всю подноготную». Конечно, история обросла многочисленными деталями, часть из которых я сочинил прямо по ходу повествования, но в основном я придерживался правды. Когда же я всё-таки выдохся, Макс с Алиной хором сказали «Ну и дела!» и замолчали.
Некоторое время я наслаждался тишиной, переливами оттенков цвета под полуприкрытыми веками и лёгким бризом, налетевшим с моря. Затем Алина встрепенулась и предложила:
— А никто не хочет по молочному коктейльчику?
Хотели все. Эльфийка быстро сбегала за тремя порциями, и мы вновь расположились на песке, молча, наблюдая за медленно погружающимся в пучину светилом.
Как же всё-таки хорошо лежать вот так, распластав крылья, на тёплом-тёплом песке, наблюдая под шум прибоя невероятной красоты закат в лазурном небе, и потягивать ледяной коктейль через непременную трубочку, наслаждаясь абсолютным спокойствием и непременным вечерним бризом, несущим прохладу приближающейся ночи...
Жизнь продолжается!
Guest
К началу раздела | Наверх страницы Сообщить об ошибке
Библиотека - Конкурсные работы - Разбудил меня писк коммуникатора
Все документы раздела: Пилот боронского Дельфина | Десять стазур | После боя... | Секретный, номерной - 2 | Фалкону | Встреча | За час до… | Последний день жизни торговца или начало | Это короткая история, о том как я наткнулся на ксенонский сектор | Лето ПревеД | Восточное побережье | Разбудил меня писк коммуникатора | Звёздная радуга | Мемуары контрабандиста | Большои круиз | А вот еще случай был | Последний человек, или повесть о вреде долгого отдыха | Тот, который дожил до лета | Два разных Новых Года | Под фиолетовой луной | Здравствуй, елка, Новый Год! | С новым годом, Дедушка! | Тепло рук человеческих | Работа №2 | Груз особой важности | Работа №3 | Незаконченное письмо | Новогодние Червяки | Исполнение мечты | Новый Год для Феникса | Show must go on! | Спор о похмелье | Тяжелое похмелье | Нарушитель | Momentum Deimos | Марафонская неделя | Похмелье в невесомости | Похмельный террор | Охотник на драконов | Меч синоби | Veni, vidi, vici | Куда ты пропал? | Команда | Свобода | Сказка о цвете глаз | Опустошение | Феникс | Autumn years | Все не так | Курьерская Галактическая | Пыль | Падающие звёзды | Шесть лет | Небесный Тихоход | Закат последнего | Звезда героя | Новая земля | Последняя речь господина посла | Храбрец | Пастух из Хацапетовки | Рыбалка на Мерлине | Сон | Свобода | Планар | Выход | Ижевск-авиа 3301 | Десант | Безумству храбрых поем мы песню! | Дорога без возврата | Марк | Гаврила | Угловой | Русалка | Контакт | Месть Малинче | Сон | Ещё не время | Путь тайника | Таинственное вокруг нас | Последнее желание | Режим ограниченной функциональности | Горлогрыз | Неконтакт | Чужое пекло | Пираты Ист-Айленд | Чужая жара | Адский понедельник | Чужая жизнь | Курорт | Охота за призраками | Последний отпуск | Жара в муравейнике | Венец природы | Жара | Музыкант | Полночный танец | Герой не нашего времени | Полёвка | Герой не нашего времени | По следу демона | Там на неведомых дорожках… | Двух зайцев | «Veni, Vidi, Vici…» | МАЗАФАКЕРЫ АТАКУЮТ | Я, Он и Она | Культ мёртвого Солнца | Эвакуация | Три секунды | В круге | Я Костюм | Отголоски прошлого | Финал Первой межзвёздной | Короткая история о том, как появляются Новые Земли | Поэзия с конкурса "Новая Земля" | Спокойной ночи, родная | Князь Тьмы | Странная мысль | Миссия 42 | Первая звезда | Церемония | Тета три дробь один | Полет драконов | Месть | Наша планета | Инцидент на Эсперансе | Создатели Мира | Экзамен для пилота | Про Гошу-молодца или Однажды в космосе… | Млечный вечер | Дети доведут кого угодно | Контрабандисты: Однажды, в космосе… | Кризис | Контракт и ангел | Кормовая Башня No.8 | Легенда | Три имени в списке | Оставит лишь грусть | Облачный дом | Шаманские будни | Одноглазые демоны | Панацея | Маски Ниенорге | Рождение легенды | Бессмертные Императоры | Беглецы | Скрижаль последних дней | Сфера человечества | Ворота города, которого нет… | Регенерация | Епитимья | Монопольное право | Герой или предатель? |


Дизайн Elite Games V5 beta.18
EGM Elite Games Manager v5.17 02.05.2010