|
|
|
 |
Новости | Конференция | Чат | База данных | Творчество | Сообщество | О сайте | English |
|
Помощь сайту |
 |
 |
 |
 |
|
Глубина небес И должен ли быть предел? Кэти была единственной, кого я когда-либо любил. Когда она сказала, что не хочет меня больше видеть, мой мир рухнул. Не знаю теперь, куда деваться. Не знаю, как дальше жить. Я очень хочу умереть – можно было бы, к примеру, повеситься, спрыгнуть с крыши высотного дома, отравить себя какой-нибудь гадостью… Впрочем, многое можно сделать с собой, чтобы избавиться от необходимости терпеть жизнь. Мне мешают лишь два обстоятельства: я страшно боюсь смерти и все еще надеюсь, что Кэти осознает всю истинность и глубину моих чувств к ней. Ведь у нас всё было прекрасно – я чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Меня переполняли такие эмоции, которые и словами-то выразить невозможно, поэтому я не стану даже пытаться этого делать. Что касается Кэти, то теперь я ничего не могу с уверенностью утверждать, но тогда мне казалось, что она тоже переполнена счастьем. Видимо, я был очень глуп, поскольку сразу должен был догадаться, что не может быть двоих «самых счастливых». Подумайте сами – разве существуют две самые высокие горы? Нет, высочайшей может быть только одна. А вторая в сравнении с ней уже ничего не значит… Сегодня отличная погода, вполне соответствующая летнему вечеру. Солнце медленно ползёт за горизонт, унося с собой свет, который обрушивался на нас в течение дня. Скоро наступят сумерки, а за ними придет ночь. Небо озарится тысячами звезд, тысячами миров, за которыми, скрываются еще миллионы. Но и это не последний рубеж – далее следуют миллиарды, сотни миллиардов, триллионы светил, они объединяются в звездные скопления и галактики, которые в свою очередь являются лишь крохотными частями скоплений галактик… Восхитительная игра бесконечности. Днем, при свете солнечных лучей, которые делают небо несколько однообразным, я довольно долго спал, чтобы ночью, лёжа на траве, не забыться сном. Нужно лишь дойти до моего излюбленного места – именно оно открывает глазам очень хороший обзор и предохраняет от света ночных улиц, губительного для звезд. Именно там я смогу полностью погрузиться в небо. Именно там я буду с грустью провожать полёты падающих звезд и с не меньшей грустью загадывать желания, будучи уверенным в том, что они не исполнятся. - Юноша, я часто видел тебя здесь. — Заговорил старик, пока я с раскрытым от удивления ртом стоял за его спиной, — Ты приходишь на это место каждый раз, когда небо не заволакивают облака, и целыми ночами устремляешь свой острый молодой взгляд в эту стену, — он указал пальцем вверх и на некоторое время обернулся, чтобы посмотреть на меня. Я не сообразил, сколько ему лет, но, по всей видимости, не больше пятидесяти. Его лицо не слишком морщинисто, никаких признаков растительности на лице не заметно, да и длинные, красивые волосы старика ещё не очень сильно тронула седина. Он сидел на земле, скрестив ноги, и сжимал обеими руками длинный и довольно кривой посох. Сидел на том самом месте, где люблю проводить ночи я. - Вижу, ты напуган. — Старик слабо улыбнулся, — Не бойся. Меня зовут Райан. Я веду одинокую бродячую жизнь, и не в моих правилах причинять людям вред. По-моему, с ними куда интереснее разговаривать. Давай и с тобой поговорим. Я не отниму у тебя слишком много времени. Я несмело подошел к нему и уселся рядом, робко спросив: - Что значит «одинокая бродячая жизнь»? Старик снова улыбнулся и ответил: - Здесь нет никакого скрытого смысла. Конечно, иногда я останавливаюсь где-нибудь, провожу на одном месте несколько дней, но что бы ни случилось, не остаюсь надолго. Кроме того, у меня никогда нет спутников, — он тяжело вздохнул и надолго замолчал. Странное дело — голос его действовал успокаивающе, и после первых же произнесенных Райаном слов я понял, что хочу слушать его снова и снова. Но тишина затягивалась, поэтому я повернулся к старику и тихо спросил: - Почему? Он задумчиво почесал подбородок и ответил: - Наверное потому, что привязанность не приводит ни к чему хорошему. Солнце уже довольно далеко ушло за горизонт — оно словно тонуло в нем и погружалось все глубже и глубже, оставляя на поверхности лишь тусклые следы своего недавнего существования. На небе начали зажигаться первые звезды, ещё не настолько яркие, чтобы вызывать благоговейный восторг при взгляде на их мерцание. Я украдкой посмотрел на Райана. Он поднял голову вверх и наблюдал за вечерней темнотой неба. - Вот посмотри, — вдруг спокойно сказал он и указал на звезды, — ты постоянно приходишь сюда и уже не представляешь себя без этого зрелища. Чем оно тебя так привлекает? Я немного подумал и сказал: - Ну, это просто красиво… Старик ухмыльнулся. - Нет, это не просто красиво, — поправился я, — это восхитительно! К тому же, всё это заставляет задуматься о своей незначительности, о том, насколько мелок человек в этом океане, но как он силен духом, раз способен охватить всю эту необъятность разумом. - Ты плохо себе представляешь возможности человека и величие мира. И переоцениваешь глубину небес. Ты привяжешься к этой мысли и если когда-нибудь узнаешь, что не прав, можешь сойти с ума. Я не совсем понял эти слова и вопросительно посмотрел на старика. Он продолжал: - Твое сознание принимает действительность такой, какой ты её себе представляешь. Или такой, какой тебя заставляют её считать. Вот, к примеру, сколько, по твоему, до той звезды? — Он указал на Вегу, самую яркую звезду созвездия Лиры и одну из самых ярких в северном полушарии, звезду, которая одной из первых появляется на небесном своде при наступлении сумерек. - Двадцать шесть с половиной световых лет, — почти не задумываясь, ответил я. - Как же ты отреагируешь, если я скажу тебе, что до неё не более ста тысяч километров? Я рассмеялся. Райан снова посмотрел наверх, в сгущающуюся темноту, и подождал, пока у меня закончится приступ смеха. Потом повернулся ко мне лицом в ожидании вопросов, которые, по его мнению, я должен был непременно задать. Ему не пришлось долго ждать. - А сколько же, по вашему, до Луны, до Солнца? — спросил я, — Сколько до других планет и звезд? И какое расстояние нужно покрыть, чтобы долететь до соседних галактик? - Не более ста тысяч километров. - Но этого не может быть! — воскликнул я. - Представь себе попугая, запертого в клетке. Разве ему не хочется вырваться на свободу? Проведя аналогию с человеком, ты поймешь, что мы, люди, тоже не желаем осознавать, что заперты в клетке и, в отличие от попугая, даже не можем увидеть то, что находится за её пределами. Человек должен постоянно к чему-то стремиться, чтобы поддерживать огонь в очаге своей жизни. Но люди достигли границы видимого мира, осознав, что дальше дороги нет и что все эти звезды, — старик обвел рукой небесный свод, — лишь декорация. - А как же полеты на Луну, запуски кораблей к другим планетам? Как же измерения расстояний до звезд? — не унимался я. - Поверь, правящие круги не настолько глупы, чтобы дать вам понять, что человечество никогда не покинет своей планеты. И средства массовой информации делают свое дело. Пусть не очень справедливое и честное, но оно поддерживает в нас стремления, мечты и надежды на большое будущее. Хотя на самом деле, возможно, мы являемся лишь чьей-то игрушкой, запертой и лишенной возможности видеть, что происходит снаружи. - Не верю, — категорически заявил я. - Я и не ожидал другого, — сказал Райан, — ведь твоё сознание не привыкло к такому взгляду. Даже более того, оно его вовсе не рассматривало как одну из возможностей устройства мира. Но кто знает, может быть, это задумано не случайно… Рассуждая о глубине небес и незначительности человека в ней, ты был прав с точностью до наоборот. Ведь глубина на самом деле небольшая, а возможности разума – безграничны. Предела не существует. Я молчал, уткнувшись взглядом в небо, в эту россыпь светящихся точек, и размышлял об истинности слов Райана. А что, если он на самом деле прав? Что, если небо действительно является всего лишь стеной, отгораживающей нас от чего-то внешнего. Да и существует ли что-нибудь за пределами этой стены? Старик прервал мои размышления, став медленно подниматься на ноги, опираясь на посох и говоря: - Ну ладно, юноша, я обещал, что не отниму у тебя много времени. Я привык выполнять свои обещания. И теперь мне пора уходить. Он ушел, напоследок сказав лишь: «Восхитительна игра в бесконечность». А я только теперь сообразил, что даже не назвал ему своего имени… На следующий день мне позвонила Кэти. Она хотела всего лишь извиниться за то, что, возможно, обидела меня словами, сказанными в тот вечер, когда мы разговаривали в последний раз. Вы себе представить не можете, насколько прекрасным был её голос! Разумеется, я сказал ей, что всё прощаю. Хотя, если хорошенько поразмыслить, то я и не обижался вовсе – кажется, я уже упоминал, что люблю её. Вечером мы с ней встретились и немного прогулялись, разговаривая о разных мелочах, и я вдруг осознал, что вел себя как полный идиот, пытаясь скрыть под словом «любовь» инстинкты собственника. Теперь, смотря на её милую улыбку и столь прекрасные для моих глаз черты лица, слушая её по-детски беззаботный смех, я понимаю, что это и есть то, ради чего стоит жить. Меня одолевает такой заряд положительных эмоций и стремления окружить Кэти самым лучшим, что есть в этом, столь небольшом, мире, что я чувствую себя самым счастливым человеком лишь от этого. Согласится ли она снова стать моей девушкой, зависит лишь от неё. Но для меня это уже не будет играть решающей роли – я не захочу умирать из-за подобных мелочей. Я рассказал Кэти о моем разговоре с Райаном. Она, конечно, засомневалась в правдивости моего рассказа, но уж в том, что Райан был сумасшедшим, она сразу же стала уверена. Но все-таки, когда мой рассказ подошел к концу, Кэти посмотрела мне в глаза и спросила совершенно серьезно: - Александр, ты поверил старику? Ты поверил ему насчет глубины небес? Я улыбнулся, обнял девушку и прошептал ей на ухо: - Конечно нет, Кэти. Ни единому слову… Возможно, мы вдвоем когда-нибудь станем самыми счастливыми. Даже, несмотря на всю парадоксальность такой возможности. Потому что предела не существует. |
||||
 |
 |
 |
|
|
Дизайн Elite Games V5 beta.18 EGM Elite Games Manager v5.17 02.05.2010 |
|
